Осень 1905 года. Санкт-Петербург

Появляться на Невском проспекте во флотской фуражке было рискованно. «Самотопы!» - это далековато не самое досадное слово, которое могли кинуть морскому офицеру из публики.

Взбудораженное неудачной войной и революционными взрывами общество не могло ни разъяснить, ни тем паче простить катастрофу морской мощи страны, настолько потрясающую, что подобий ей не могли припомнить ни в Осень 1905 года. Санкт-Петербург ближнем времени, ни в далеких веках.

Понятно: сильные натуры обращают горечь поражения в энергию борьбы, воссоздания, даже если начинать приходится поновой.

Колчак, больше чем кто-нибудь из его сослуживцев, мог без вреда для чувства личной чести уйти в чистую науку и состоятельно строить карьеру гидрографа, географа. Большая Константиновская медаль Осень 1905 года. Санкт-Петербург открывала перед ним блестящую академическую будущность.

Но он в 3-ий раз сменил освоенное поприще на новейшую стезю. С группой таких же инициативных и честолюбивых офицеров Колчак сколотил собственного рода мозговой центр, который был должен выработать главные идеи преобразования Русского флота, возродить его из руин и перевоплотить Осень 1905 года. Санкт-Петербург в осязаемую морскую силу. Движили ими не только лишь, национальные амбиции, да и предощущение новейшей, вызревающей, необычной в мире войны, к которой лихорадочно уже готовились Великобритания и Германия, Франция и Турция, Италия и Австро-Венгрия… На верфях 3-х материков закладывались дредноуты и подводные лодки, авиаматки и скоростные эсминцы…

Мозговой центр назывался Осень 1905 года. Санкт-Петербург робко - кружок, чтобы не раздражать адмиральский синклит морского ведомства безмерной грубостью нового дела, за которое самодеянно, а не по высокому велению и не по министерскому приказу взялись юные офицеры, посреди которых самым старшим по чину был капитан-лейтенант Колчак; да и он, вопреки обычной службистской логике, не Осень 1905 года. Санкт-Петербург возглавлял Санкт-Петербургский военно-морской кружок, а был только ассистентом председателя - лейтенанта А. Н. Щеголева. И масштаб заморочек, за которые взялись кружковцы, был совсем им не по чину - создание новейшей морской стратегии, разработка современной стратегии боевых действий на море, определение перспектив развития вооружений флота, выработка концепции судостроительной программки, реорганизация структуры морского ведомства Осень 1905 года. Санкт-Петербург,

Будущее показало, что кружок с полным правом мог именовать себя могучей кучкой (тем паче, что в ее состав заходил и лейтенант В. Римский-Корсаков, родственник известного композитора). Когда младореформаторы осмелились подать через головы начальства сударю императору проект сотворения Морского генерального штаба, призванного стать подлинным мозгом флота Осень 1905 года. Санкт-Петербург, создатели записки пережили много томительных дней. Либо с златого шпица Адмиралтейства сорвутся испепеляющие молнии, либо… Готовились к худшему - к увольнению за вольнодумство и самоуправство. Тем ошеломительнее оказался итог. Монаршая резолюция говорила: сделать немедленно.

К весне 1906 года Морской генеральный штаб был сформирован. Начальником ведущего - Тактического - отдела назначили никак не маститого адмирала, а героя Осень 1905 года. Санкт-Петербург этой книжки - капитана 2 ранга Александра Васильевича Колчака. Ему не было в ту пору и 30 2-ух лет.

Не оставляя службу и на денек (как и всякое новое дело, она добивалась предельного напряжения), Колчак находил время, чтоб читать лекции в Николаевской Морской академии по курсу «Служба генерального штаба Осень 1905 года. Санкт-Петербург во флоте».

Морской генеральный штаб, либо Генмор, как его называли в обиходе, вобрал в круг собственной деятельности весь диапазон военно-морских заморочек, настолько животрепещуще намеченных кружком. И не было ни одной сколь-нибудь большой разработки Генмора, в какой не участвовал бы всегда собранный, современно и остро мысливший начальник тактического отдела Осень 1905 года. Санкт-Петербург.

Полярный первопроходчик, боевой командир превратился в высококлассного штабиста, аналитика, устроителя. Более того - в блестящего публициста, умевшего зачаровать и слушателей, и читателей. Конкретно в эти предвоенные годы, когда поновой решалась судьба российского флота - необходимы ли вообщем Рф боевые корабли, а если необходимы, то какие? - в «Морском сборнике» и штатских журнальчиках появлялись одна Осень 1905 года. Санкт-Петербург за другой боевитые полемические статьи, подписанные: «Капитан 2 ранга - А. В. Колчак».

Тяжело представить для себя более сложную - нервную, разноречивую и откровенно агрессивную аудиторию для оратора-мариниста», чем члены только-только учрежденной Гос думы, «думы народного гнева». Не опасаясь депутатского гнева, как не боялся он ни арктической стужи Осень 1905 года. Санкт-Петербург, ни японской шимозы, в зал заходил худощавый, неулыбчивый морской офицер и занимал место за лекторской кафедрой, как когда-то - мостик миноносца. Собственной искренней верой, стальной логикой, ясным слогом докладчик заставлял собственных влиятельных слушателей серьезно задуматься о морской силе державы. И, как отмечал наблюдающий тех пор, «постепенно скептическое отношение членов Осень 1905 года. Санкт-Петербург думы и общества к флоту сменилось полным сочувствием». Можно не боясь утверждать, что переменой атмосферы флот был должен в значимой мере воздействию работы капитана 2 ранга Колчака. Это было горячее время борьбы за возрождение флота и за реорганизацию наших судостроительных заводов.

Вобщем, у Колчака были суровые оппоненты и во флотской Осень 1905 года. Санкт-Петербург среде. Предметом жестоких споров стали подводные лодки. Колчак, как и многие военные теоретики тех пор, недооценивал их роль в будущих морских схватках, относя их к вспомогательным, второстепенным силам флота. Но 1-ые же эпизоды мировой войны, когда немецкая субмарина «U-9» потопила три британских крейсера один за одним, когда в считанные Осень 1905 года. Санкт-Петербург минутки пропал с поверхности моря российский крейсер «Паллада», торпедированный из-под воды «U-26», принудили считаться с подводными лодками, как с массивным наступательным орудием. Колчаку самому пришлось позже создавать противолодочную оборону на Черном море. И все же он до конца оставался приверженцем сильного линейного флота. Может быть, довлел над ним Осень 1905 года. Санкт-Петербург порт-артурский опыт, может быть, авторитет английских стратегов, общепризнанных законодателей морской войны. Вобщем, «линкорофилия» не сыграла роковой роли в деятельности Колчака как флотоводца.

Нет худа без добра. Жутко представить для себя, что было бы, если б Наша родина вступила в мировую войну с кораблями, построенными еще в конце 19 века Осень 1905 года. Санкт-Петербург либо даже сначала 20-го. А ведь все эти «цусимские» и «порт-артурские» броненосцы полностью могли дотянуть до 1914 года, как дотянули до нее знаменитый «Варяг» и наименее известные «Пересвет» и «Полтава».

Таким макаром в мировую войну Наша родина вступила пусть и не с величавой армадой, но с наисовременнейшим флотом. Не неудача, что Осень 1905 года. Санкт-Петербург дредноуты еще не успели войти в боевой строй. В процессе войны со стапелей российских верфей удачно сходили скоростные эсминцы, новые линкоры, подводные лодки последних проектов.

Даже после страшного флотокрушения в годы штатской усобицы остатков того - «царского» - флота хватило для новейшей мировой войны: и эсминцы-«новики», и Осень 1905 года. Санкт-Петербург в с е линкоры дореволюционной постройки, и некие подводные лодки вступили в боевые деяния Величавой Российскей.

Начальник первого оперативного отдела Колчак был создателем принятого в марте 1912 года Оперативного плана Балтийского флота. В нем была детально разработана для Балтика концепция сотворения Центральной минно-артиллерийской позиции. В этом же документе Колчак предложил новые виды Осень 1905 года. Санкт-Петербург разведки - радиотехническую и авиационную, без использования которых весь план терял собственный смысл.

КОЛЧАК ПРЕДЛОЖИЛ ТАКЖЕ ОСНАЩАТЬ САМОЛЕТЫ РАДИОСТАНЦИЯМИ.

Муниципальный совет без обыденных проволочек ассигновали нужные средства. Это была еще одна малозаметная победа худощавого офицера, фамилию которого произносили сейчас с почтенной надбавкой - Полярный.

В 1912 году Колчак не выдержал кабинетной Осень 1905 года. Санкт-Петербург работы и, решив что главные трудности подготовки флота к войне решены, отпросился в моря, на строевую должность. Морской министр, посчитав этот служебный курбет собственного рода передышкой перед новыми трудами, отдал свое согласие. Адмирал Эссен, командующий Балтийским флотом, провозгласил Колчака командиром эсминца «Уссуриец», а потом перевел его на собственный Осень 1905 года. Санкт-Петербург возлюбленный «Пограничник», велев исполнять в то же время и обязанности флаг-капитана по оперативной части штаба командующего Балтийским флотом. Проще говоря, всегда держал его под рукою, очень ценя советы и предложения недавнешнего стратега.

После барона Толля новым вожаком по жизни стал для Колчака Николай Оттович Эссен. Ни того, ни Осень 1905 года. Санкт-Петербург другого Колчак не называл высокопарно Учителем. Просто шел за ними, веровал им, восторгался ими.

У Эссена не было ни Чесмы, ни Синопа, ни других впечатляющих викторий. Его победы были одержаны в другой сфере - в войне мозгов. Эссен брал не калибром орудий и не числом выведенных в линию дредноутов Осень 1905 года. Санкт-Петербург: он умел предугадать, предугадывать ходы противника, а это подий хоть какой победы.

Те, кто знал его отмечали: Эссен «взял верхнюю нотку не патриотически настроенных струнах душ подчиненных офицеров и команд». Камертоном был - погребальные колокола Цусимы.

Адмирала Эссена преследовал в его последние годы один назойливый сон: новые германские дредноуты «… калибром больших орудий Осень 1905 года. Санкт-Петербург и бронированием уже низводят нашу бригаду линейных кораблей типа «Севастополь», еще не вступившую в строй, на второстепенное место.».

Российские верфи чертовски не успевали достроить новые линкоры. Частично сон командующего Балтийским флотом оказался пророческим. Ибо Германия не во сне, а на яву - в декабре 1913 года заложила сверхдредноут нового типа «Баден Осень 1905 года. Санкт-Петербург» с калибром в 15 дюймов.

Германия деньком и ночкой вела дноуглубительные работы в стратегическом Кильском канале, чтоб по нему можно было перекидывать новые линкоры из Северного моря в Балтийское и напротив.

Но в тот в последний денек последнего мирного года Правитель одобрил кооперативный доклад морского министра И. Григоровича Осень 1905 года. Санкт-Петербург и начгенмора князя А.А. Ливена, в каком рисовалась диспозиция грядущего возрожденного и усиленного русского флота на 6 лет вперед - прямо до 1919 года. Заглянем и мы в сей очень скрытый документ. Он утверждал, что для «…надежной охраны полной и неизменной свободы важного морского торгового пути Рф нужно иметь до 1919 года Осень 1905 года. Санкт-Петербург по обе стороны Константинопольского канала,(другими словами Босфора и Дарданелл) эскадры Черноморского и Балтийского флота. При чем 12 двенадцать черноморских линкоров должны были базироваться конкретно на Константинополь, а 8 балтийских на французскую базу в Бизерте. Практически это означало, что Наша родина прорубала 2-ые ворота не только лишь в Европу, да и в Африку, да Осень 1905 года. Санкт-Петербург и в Переднюю Азию.

Такая установка следовала из «Программы усиленного кораблестроения Балтийского флота на 1912- 1916 г.г.», над которой значительно поработал капитан 2 ранга Колчак. Химера?

ОРАКУЛ 2000

По горьковатой драматичности судьбы в Бизерту и по правде на неизменное базирование пришла российская эскадра, но только не балтийская, а черноморская. Она Осень 1905 года. Санкт-Петербург прибыла туда в конце 1920 года, как скопище разноклассных кораблей, ушедших из Севастополя от бардовых воителей мировой революции.

Но же спустя 30 лет после того, как последний российский корабль в Бизерте был продан на слом, в Средиземном море основалась та эскадра «активного флота», которую предрекал Колчак в собственных оперативно-тактических Осень 1905 года. Санкт-Петербург наметках. То была так называем 5-ая оперативная эскадра, ставшая с течением времени флотилией, которая более четверти века безпрерывно пребывала в средиземноморских водах в интересах «надежной охраны полной и неизменной свободы важного морского торгового пути» русской Рф. И соединяла воединыжды она внутри себя корабли и Балтийского, и Черноморского, и Северного флотов Осень 1905 года. Санкт-Петербург.

Адмирал Николай Эссен управлял флотом не с берега. Иногда сам выходил на боевые операции.

Как и адмирал Макаров он умер в море: скончался на ходовом мостике флагманского корабля - 7 мая в 8 часов утра.

О школе адмирала Макарова Эссен гласил так: «забыть ее нереально, а пренебречь - преступно».

У Макарова Эссен был Осень 1905 года. Санкт-Петербург флаг-капитаном. У Эссена флаг-капитаном был Колчак. У Колчака - Смирнов…

Он, она и миноносец

В центре ее мира был отпрыск. Вся остальная вселенная расползалась от него кругами, втягивая в себя детские вещи, игрушки, лекарства, дамские шляпки, дачные приюты и казенные квартиры, в конце концов, миноносец супруга, его ремонты Осень 1905 года. Санкт-Петербург и походы, думские дела, русские задачи, действия мировой политики. Все это заполняло ее письма от постоянного воззвания "дорогой мой Сашенька" до прощальных слов "любящая тебя Соня". Письма эти с ровненькими жениными строками и детскими каракулями Колчак сберегал и хранил, позже хранили их чекисты в собственных вечных папках, сейчас же послания Софьи Осень 1905 года. Санкт-Петербург Федоровны читает-вчитывается, перечитывает и комментирует научная сотрудница из госархива ВМФ Людмила Ивановна Спиридонова, посмертная домоуправительница давным-давно исчезнувшей семьи, хранительница ее загадок, радостей, хлопот и тревог, ненамеренная душеприказчица.

"Мыняма папа гм цыбыбе канапу (конфету). Мыняма у цыбыба цалу (целует).

Дорогой мой Сашенька!

Пробовала писать для тебя под Осень 1905 года. Санкт-Петербург Славушкину диктовку, но, как видишь, выходит все одно и то же: "мыняма папа" и позже снова поначалу "мыняма папа".

У нас здесь (на даче под Дерптом, сейчас Тарту - Н.Ч.) все по-старому. У Славушки прорезались два коренных зуба. Я купила ему щеточку, и он усердно чистит зубы для себя Осень 1905 года. Санкт-Петербург.

Разбирая вещи, я произвела осмотр твое гражданское платьице: оно в порядке, не считая смокинга, попорченного молью. так лежит смокинг, жилет и штаны, позже сюртук и полосатые штаны и карий светлый костюмчик, также шкиперская фуражка. может быть что-либо из этих вещей ты мог бы пожертвовать бедному Горе, которого Осень 1905 года. Санкт-Петербург нужно одеть, т.к. он кончает реальное училище, и тетя Деля в отчаянии, что мальчугану не во что одеться. Митя обещал ей 50 руб., но что сделаешь на эти средства, когда необходимо и белье, и платьице, и пальто? Сколько красивых вещей по дешевке дали по твоему желанию татарину".

Блики недолго домашнего счастья Осень 1905 года. Санкт-Петербург навечно застыли в ее письмах супругу. Она писала ему в Либаву с дачи собственных друзей под Юрьевом (Тарту), где проводила с детками лето.

2 июня 1912 года

"Дорогой Сашенька!

Славушка начинает много гласить, считать и поет для себя песни, когда желает спать. Незапятнанный деревенский воздух поначалу прямо одурманивает. Славушке, по Осень 1905 года. Санкт-Петербург-видимому, тут очень нравится, он все просится - "гулять".

Мне очень жалко, но вся эта возня и переезд стоили огромных средств. Ведь 200 рублей за месяц у нас выходило на самое нужное, а здесь были расходы на починку одежки моей и Славушкиной.

Как твои дела? Где ты сейчас? Как прошли Осень 1905 года. Санкт-Петербург маневры и цел ли твой миноносец? Я рада, что ты доволен своим делом.

Я боюсь, не было бы войны, здесь об этом много гласили. Но я газет не читаю и знать ничего не желаю.

Читала роман о генерале Гарибальди по-итальянски. Вышиваю не считая того, разговариваю по-немецки и считаю деньки.

Пиши Осень 1905 года. Санкт-Петербург про себя. переменилось ли к для тебя начальство, получив полмиллиарда на флот?

Твоя любящая Соня".

Но, иногда Софье Федоровне приходилось задавать вопросы совершенно другого характеристики:

«…За кем ты ухаживал в Ревеле на вечере? Умопомрачительный человек: не может жить без дам в отсутствии супруги! Надеюсь, что о существовании Осень 1905 года. Санкт-Петербург последней ты еще не запамятовал?…

… А что, Сашенька, не поступить ли для тебя в Академию? Либо ты уже окончательно решил, что без нее обойдешься. Тогда нужно хоть на доктора защитить диссертацию… А в Темное море не хочешь? Все таки я мечтаю, что там ты будешь командовать судном первого ранга Осень 1905 года. Санкт-Петербург…»

* * *

Летом 1914 года границы европейских стран запылали одна за другой, покрыв материк сетью фронтов. Необычная война застала Балтийский флот никак не врасплох, как это случилось когда-то с тихоокеанцами в Порт-Артуре. Более того, балтийцы вступили в боевые деяния, даже несколько упредив ход событий, выставив заранее до официального объявления войны минные Осень 1905 года. Санкт-Петербург заграждения. 6 тыщ мин, выставленные в восемь линий, перекрыли превосходящим силам кайзеровского флота кратчайший - морской - путь к столице Рф. Петербург не стал балтийским Порт-Артуром. Российский флот - после восьмилетнего промежутка меж 2-мя войнами-сумел обрести достаточную мощь, чтоб защитить свои берега. И в этой победе многих флотских прогрессистов Осень 1905 года. Санкт-Петербург большая толика трудов и энергии капитана 1 ранга Колчака.

В кратчайшие по судостроительным меркам сроки были построены новые линкоры, крейсера, эсминцы, подводные лодки. Правда, их количество не превышало рамок малой программки, но это был актуально нужный минимум для обороны морских рубежей. Всего к началу войны встало в строй 9 линкоров, 14 крейсеров Осень 1905 года. Санкт-Петербург, 66 эсминцев, 33 миноносца, 23 подводные лодки. Популярная часть этой морской силы, сохраненной для страны такими флотоначальниками как балтийский флагман Алексей Щастный и ему схожими патриотами, встретила удары самой беспощадной за всю историю цивилизации войны - 2-ой мировой…

* * *

ПРИКАЗ КОМАНДУЮЩЕГО ФЛОТОМ БАЛТИЙСКОГО МОРЯ

г. Ревель, июля 19-ого денька 1914 года, №2

Волею Сударя Правителя сейчас об'явлена Осень 1905 года. Санкт-Петербург война. Поздравляю Балтийский Флот с величавым днём, для которого мы живойём, которого мы ожидали, и к которому готовились.

Офицеры и команды!

С этого денька любой из вас должен запамятовать все свои личные дела и сосредоточить все свои помыслы и волю к одной цели - защитить Родину от посягательства противников и Осень 1905 года. Санкт-Петербург вступить в бой с ними без колебаний, думая только о нанесении противнику самых тяжёлых ударов, какие только для нас вероятны.

Война решается боем. Пусть любой из Вас напряжёт все Свои Познания, опыт и умение в денек боя, чтоб наши снаряды и мины занесли бы смерть и разрушение в Осень 1905 года. Санкт-Петербург вражеские боевые строи и корабли.

Враг имеет огромную силу и опыт; наши ошибки, наши слабенькие стороны он немедля употребляет; нужно стремиться, чтоб их было меньше.

Помните, что единственная помощь, которая должна оказываться друг дружке в бою, заключается в усилии атаки противника, напряжении с целью нанести наисильнейшие удары ему, использовать для этого Осень 1905 года. Санкт-Петербург все свои силы и боевые средства.

Да исполнит любой из нас величайший долг перед Родиной - жизнью собственной защитить Её неприкосновенность - и да последует примеру тех, которые двести годов назад, с Величавым Царем, своими подвигами и кровью положили в этих водах начало нашему флоту.

Подписал: адмирал фон Эссен.

С Осень 1905 года. Санкт-Петербург первых же часов новейшей Российскей войны, как называли газеты противостояние Рф с Германией, капитан 2 ранга Колчак был в море. А Софья Федоровна, квартировавшая в прифронтовой Либаве с 2-мя детками, поспешно паковала под канонаду германских батарей чемоданы. Все гласили, что Либаву сдадут, и семьи российских офицеров, чиновников и остального служивого люда осаждали Осень 1905 года. Санкт-Петербург вагоны идущего в Питер поезда. Бросив все нажитое за 10 лет, супруга Колчака с детками на руках и ничтожным дорожным скарбом все таки выкарабкалась из прифронтового городка. Так началась темная полоса ее жизни…

Она честно несла собственный крест офицерской супруги: переезды с места на место, чужие квартиры, заболевания малышей, бегство Осень 1905 года. Санкт-Петербург из-под обстрела, соломенное вдовство и нескончаемый ужас за супруга - возвратится ли из похода… И не было ей за это никаких государевых наград и почестей. Супруг получал ордена и боевые кресты. А она ставила кресты на могилах собственных дочерей. Поначалу погибла двухнедельная Танечка, позже - после бегства Осень 1905 года. Санкт-Петербург из осажденной Либавы и двухгодовая Маргарита. Должно быть застудилась в пути, а гатчинский доктор не смог выходить. Там, в навеки окаянной ею Гатчине, и схоронили младшенькую. Выжил только средненький - Славик, Ростислав. И его выручать пришлось от детских хвороб, а больше всего от лихих людей, которые никак бы не дали Осень 1905 года. Санкт-Петербург зажиться в Рф отпрыску адмирала Колчака после Семнадцатого года…

«Рюмка германской крови» для… Колчака

Но Балтийский флот не только лишь оборонялся, да и очень скоро приступил к активным действиям. И пусть они были умеренны по сопоставлению с морскими схватками английского гранд-флита, но в масштабах балтийского театра они много осложнили жизнь германских Осень 1905 года. Санкт-Петербург эскадр. Так, осенью 1914 года несколько российских кораблей, рискуя в случае обнаружения быть расстрелянными в море, выставили на подходах к наикрупнейшим военно-морским базам германцев в Киле и Данциге минные заграждения. Это был дерзкий щелчок по козырьку фуражки царевича Генриха Прусского*, уверовавшего в то, что после самозакупоривания российских Осень 1905 года. Санкт-Петербург кораблей в Финском заливе Балтийское море перевоплотился во внутреннее озеро Германии и крейсера под Андреевским флагом никогда не посмеют пересечь линию полуостров Нарген - мыс Порккалауд.

В эффективности минного орудия для обороняющегося флота Колчак удостоверился на своем боевом опыте в Порт-Артуре. И смерть броненосца «Петропавловска», и взрыв крейсера «Такасаго» - все это стояло Осень 1905 года. Санкт-Петербург перед его очами, когда рука наносила на карту Балтийского моря районы «минных люстр».

Подобно инженеру, демонстрирующему верность собственных расчетов, стоя под максимально нагруженным мостом, флаг-капитан оперативной части Колчак выходил практически на все разработанные им операции. Это делало ему честь и в очах командующего флотом, и в корабельных Осень 1905 года. Санкт-Петербург кают-компаниях. О нем гласили, его уважали, более того - для юных офицеров он стал кумиром.

Лейтенант Дмитрий Астафьев, после выпуска из Морского корпуса служил на крейсере «Диана». После штатской войны эмигрировал в Австралию. Оттуда, из городка Брисбен, прислал он в 1970 году свои мемуары о встречах с Колчаком в годы Осень 1905 года. Санкт-Петербург мировой войны.

Рукой свидетеля. «Был переход под флагом командующего Балтийским флотом адмирала Канина из Гельсингфорса в Ревель.

Я стоял вахтенным офицером на кормовом мостике, когда по трапу взбежал среднего роста стройный с блестящими очами капитан 1 ранга. Много слыхав о Колчаке от старших соплавателей, я тотчас же вызнал Осень 1905 года. Санкт-Петербург его в штабном офицере. Растянулся, приложил руку к козырьку. Вдруг, опустив мою руку обычным жестом старшего, Колчак, догадавшись, что я - не так давно из Корпуса, заговорил со мной тоном товарища по выпуску, менее. Он вспомнил свое время, признал, что нас сейчас лучше тренировали в науках, что мы, российская морская молодежь, во много Осень 1905 года. Санкт-Петербург раз превосходим немецкую, старательную, но от нас далековато отстающую в энтузиазме; что эти свойства российских офицеров делает наименее чувствительной разницу в вещественных преимуществах германского флота над русским.

- Александр Васильевич! - послышался глас с палубы. Понизу, у трапа, стоял адмирал Канин. Сбежав по трапу, Колчак уважительно слушивал Командующего флотом…

2-ая Осень 1905 года. Санкт-Петербург встреча… Она остается самым светлым воспоминанием о соплавателях, о самом для себя, еще способным в юношеские годы впадать в экстаз, обычно называемым «телячьим»…

Пусть будет так…

Итак вот, 6 декабря 1915 года в кают-компании нашего крейсера «Диана» праздновался денек именин сходу 3-х Николаев: 2-ух Павловичей и 1-го Петровича… Не считая Осень 1905 года. Санкт-Петербург того, по случаю «царского дня» - тезоименитства, некие офицеры получили заслуги. А с утра Штаб Командующего Флотом сказал по радио: «Флот извещается, что 4 декабря вечерком нами потоплены в Балтийском море крейсер «Бремен» и один большой миноносец».

Торжественное настроение. Бессчетные тосты за обедом. Пили не только лишь водку, награжденные выставили и шампанское Осень 1905 года. Санкт-Петербург. И здесь в конце обеда на пороге возникает вахтенный унтер-офицер с докладом старшему офицеру и командиру, приглашенному в гости.

- Вашскобродь, к трапу подходит на ледокольном буксире капитан 1 ранга Колчак!

Чуть он окончил доклад, как на стол полетели салфетки и с десяток офицеров, даже без фуражек Осень 1905 года. Санкт-Петербург, без всякого сговора бросаются на верхнюю палубу. Мы подхватываем только что вступившего на палубу «Дианы» Колчака, поднимаем на плечи и несем его в кают-компанию, невзирая на его протесты: «Господа, я фактически говоря, к вашему командиру…». В той части кают-компании, что именовалась гостиной, сажаем гостя на диванчик перед круглым столом Осень 1905 года. Санкт-Петербург. Вестовые снимают с него пальто, а мы приносим коньяк и рюмки. Тяжело сказать о чем зашел разговор. Я посиживал рядом с Колчаком. Белоснежный эмалевый крестик на его груди привел меня в такое экзальтированное чувство, что забыв всякое чинопочитание, я от полноты эмоций и под общее ободрение присутствующих обнимаю нашего гостя Осень 1905 года. Санкт-Петербург.

- Мичман, - практически растерялся тот, - я вам не женщина, чтоб обыматься… Лучше бы поехали на сберегал… Ну, а вобщем, если уж мы поцеловались, будем на «ты»!

И мы чокнулись рюмками.

Разговор зашел о модернизации нашей «богини «Дианы» (возраст которой перевалил за 16 лет). Перебивая друг дружку, юные офицеры обосновывали Осень 1905 года. Санкт-Петербург Колчаку, что установка на крейсере устройств Эриксона - автоматического управления огнем орудий, также замененные устаревшие шестидюймовки на новые, 130-миллиметровые, более дальнобойные дают нам право на роль в боевых операциях, даже невзирая на нашу тихоходность - всего 18 узлов полного хода. Мы приглашаем Колчака пройти в боевой пост, где только-только закончена установка электронных Осень 1905 года. Санкт-Петербург устройств. Колчак отчаливает туда в сопровождении лейтенантов А. Остроградского и Н. Солодкова, также мичманов Д. Нечволодова, А. Матусевича, А. Соколова. Я иду вкупе с ними. Матросы, завидев такое шествие, уважительно вскакивают. Они тоже много наслышаны о Колчаке… На последующий денек мой вестовой юный матрос, убирая каюту, спросил Осень 1905 года. Санкт-Петербург меня:

- Вашскобродь, а правду ли робята бают, что Колчак каждое утро выпивает по рюмке германской крови, таковой уж он отчаянный?!»

3-я встреча с Колчаком произошла у меня недели через две после его визита на «Диану». Я подымался по лестнице гельсингфорского морского собрания. Сверху спускался Колчак. Вспомнив мою проделку с Осень 1905 года. Санкт-Петербург объятиями, я побагровел, первым моим желанием было обратиться в бегство… Но, бежать было некуда. Я застыл на ступени красноватый от конфуза. Колчак окинул меня резвым взором, возможно, сообразил мое замешательство. Он задержался и спросил «на ты»:

- Ну, что? Как дела? В Рижский залив хочешь?

Я молчком поклонился.

В Рижский залив из Осень 1905 года. Санкт-Петербург Финского можно было попасть через Моонзундский пролив. Но по его мелководью проходили только эсминцы. Броненосец «Слава», который там уже находился, провели через Ирбенский пролив, другими словами с юга, после этого его сразу завалили минами против германских дредноутов. К счастью, Моонзунд к концу 1915 углубили так, что позволило и Осень 1905 года. Санкт-Петербург нашему крейсеру, разгрузившись до максимума от собственных припасов, проползти по фарватеру Моонзунда, поднимая винтами с грунта густую муть. Следом за «Дианой» в Рижский залив прошли и крейсера «Адмирал Макаров» и «Баян».

При съездах на сберегал штаб-офицеры посещали фешенебельный ресторан «Фения», 2-ой - «Аполло», с неразговорчивого согласия Штаба флота, был очень популярен Осень 1905 года. Санкт-Петербург посреди мичманов и лейтенантов. Там можно было, принеся с корабля в кармашках бутылки с водкой, передать их прислужникам, и те разливали на кухне крепкий напиток в бутылки из-под содовой воды и ставили на столики. Каждый столик под цветным абажуром стоял в особенной ложе, что на мичманском жаргоне Осень 1905 года. Санкт-Петербург именовалось «стойлом». Мне не раз доводилось созидать капитана 1 ранга Колчака в таком «стойле» с юными офицерами. Некие старшие офицеры не одобряли его за то, что «якшается с молодежью». Но Колчак обожал прислушиваться к воззрению молодежи.

Каждый раз, когда Колчак приходил в «Аполло», скрипач Рафаель - 1-ая скрипка в том квартете (потом Осень 1905 года. Санкт-Петербург процветавшего в Париже) постоянно встречал его древним романсом «Гори, пылай моя звезда». А из примыкающей ложи всегда в таком случае можно было слышать глуховато-грудной глас Колчака, подтягивающего музыканту:

Ты у меня одна священная,

Другой не будет - никогда…

Служить с Колчаком было нелегко. Молвят, во гневе он наводил на подчиненных Осень 1905 года. Санкт-Петербург ужас. Но бывало, что обращаясь к старшим себя, он произнося «почтительнейше докладываю вашему превосходительству» аккомпанировал доклад ударами кулака по столу».

Я ПРОШУ ВАС ПОВРЕМЕНИТЬ С ВОЗВРАЩЕНИЕМ!…

…Предновогодняя ночь первой военной зимы. Крейсер «Россия», тихоходный ветеран русско-японской кампании, шел под флагом начальника отряда минных заградителей ставить мины Осень 1905 года. Санкт-Петербург на фарватерах близ военного порта Киль, Палубные рельсы крейсера сплошь были заставлены минными телегами. «Россия» шла без охранения. На ее борту совместно с флагманом и капитан 1 ранга Колчак. Поздним вечерком он прилег поспать, приказав разбудить его, как раскроется неприятельский сберегал. Миль за полсотни до Киля командир крейсера доложил адмиралу, что Осень 1905 года. Санкт-Петербург радиотелеграфисты прослушивают оживленные переговоры германских кораблей, курсирующих недалеко. Адмирал состорожничал и отдал приказ ложиться на оборотный путь. Кто-то разбудил Колчака и доложил о решении флагмана. Одеваясь на бегу, Колчак ринулся во флагманскую рубку.

- Государь адмирал, я прошу вас повременить с возвращением!… Мы должны провести операцию, хотя бы ценой Осень 1905 года. Санкт-Петербург собственной смерти!…

Речь его была настолько горяча, убедительна и настоятельна, что адмирал передумал и, подавив амбиции, повелел опять идти к Килю. Мины были выставлены точно по плану. На оборотном пути «Россия» счастливо разминулась с германскими кораблями и благополучно возвратилась в базу.

В феврале 1915 года капитан 1 ранга Колчак принял Осень 1905 года. Санкт-Петербург командование полудивизионом особенного предназначения. В него входили четыре эскадренных миноносца типа «Пограничник». Погрузив на палубы в общей трудности 100 восемьдесят мин заграждения, полудивизион вышел к Данцигу. В глубочайший тыл неприятеля вел эсминцы Колчак на собственном «Пограничнике». Так как риск обнаружения был велик, в море вышла и бригада крейсеров под Осень 1905 года. Санкт-Петербург флагом контр-адмирала М. К. Бахирева - прикрыть эсминцы. В штормовую ночь флагманский крейсер «Рюрик» налетел на подводные камешки у острова Готланд. Положение крейсера, имевшего огромную пробоину в днище, было угрожающим. Бахирев отдал радио на другие корабли отряда: «Операция отменяется. Всем ворачиваться в базу». Через пару минут радиотелеграфисты «Рюрика» приняли с Осень 1905 года. Санкт-Петербург «Пограничника»: «Прошу добро продолжать операцию без охранения. Колчак». Радиограмма была адресована командующему флотом. Адмирал Эссен, отлично зная собственного флаг-капитана, разрешил идти к Данцигу без крейсеров. Позднее стало понятно: на минах, выставленных Колчаком и его эсминцами, подорвались четыре (!) германских крейсера, восемь миноносцев и одиннадцать транспортов. Командующий германским флотом царевич Осень 1905 года. Санкт-Петербург Генрих Прусский воспретил командирам кораблей выходить а Балтику до того времени, пока спецы не отыщут действенного метода борьбы с русскими морскими минами.

Летом 1915 года германские армии начали массивное пришествие в глубь Рф. Флот кайзера, поддерживая сухопутныэ войска, рвался в Рижский залив, оборонять который у российского флота не хватало сил. Все же Осень 1905 года. Санкт-Петербург план таковой обороны, составленный Колчаком еще до войны, существовал.

Потому, как появилась угроза прорыва германцев к Риге с моря, в Рижский залив был введен линкор «Слава» и несколько миноносцев, которые здесь же завалили минами Ирбенский пролив - главные ворота Рижского взморья. И все таки немцы смогли протралить минные Осень 1905 года. Санкт-Петербург поля, а 4 августа форсировать пролив. Но заплатили за это недешево - смертью нескольких эсминцев и суровыми повреждениями крейсеров. Понеся настолько осязаемые утраты, германский флот оборвал операцию и оставил воды залива. Остановили свое пришествие на Ригу и германские дивизии, не получив огневой поддержки с моря. Но было ясно: возобновление борьбы за Рижский залив Осень 1905 года. Санкт-Петербург - дело времени. И сих пор, жадно отпущенного передышкой, Балтийский флот не терял.

Командующим оборонительным районом Рижского залива был назначен Колчак, вступивший к озари 1915 года и в очень ответственную должность начальника минной дивизии. Сперва были восстановлены и усилены минные заграждения в Ирбенском проливе. Колчак с присущей ему Осень 1905 года. Санкт-Петербург энергией отдался новенькому себе делу - флотоводческому. И противник это очень скоро ощутил.

Чуть немцы развернули пришествие на приморский городок Кеммерн (сейчас Кемери), конечную станцию загородной рижской стальной дороги, как с моря на их обвалились массивные залпы корабельных орудий. Намедни Колчак установил тесноватую связь со штабом российских сухопутных войск и Осень 1905 года. Санкт-Петербург в деталях согласовал план совместных действий. Германцы были отброшены от Кеммерна с большенными потерями. Не наслаждаясь этим, Колчак высадил и несколько десантов в тылу у германцев, а потом сам повел свои эсминцы под Виндаву и, выйдя за границы Рижского залива, обвалился на караваны германских судов, перевозивших шведскую руду для Осень 1905 года. Санкт-Петербург крупповских сталелитеен.

НА ГРЕБНЕ ВОЛНЫ…

Если б не война, может быть, о Колчаке мы бы гласили не только лишь как об отважном полярном исследователе и профессиональном флотоводце, да и как о композиторе. Он отлично музицировал: играл на фортепиано, и гитарные струны были послушливы его пальцам. Он придумывал маленькие вещи Осень 1905 года. Санкт-Петербург - вальсы, романсы. И серьезно собирался заняться музыкой, благо супруга командира крейсера «Баян», компаньона и однокласника Колчака капитана 1 ранга Сергея Николаевича Тимирева Анна Васильевна, урожденная Сафонова, дочь директора Столичной консерватории, обещала всяческое содействие в этом великодушном увлечении. О Колчаке Анна Васильевна была много наслышана - и от супруга, и от бессчетных знакомых, дававших Осень 1905 года. Санкт-Петербург самые прельщающие отзывы этому незаурядному человеку.

В первый раз она увидела Колчака Анна Васильевна, - на перроне Финляндского вокзала.

Рукой АННЫ. «Мимо нас быстро прошел низкий, широкоплечий офицер…» Сама судьба прошелестела полами темной шинели…


os2-warp-referat.html
osadki.html
osadochnie-gornie-porodi.html